В рамках проекта «Как воевали плотины» выпущена серия рассказов о том, как работали гидроэлектростанции в годы Великой Отечественной войны. В нее вошли не только истории об энергоснабжении, но и о строительстве водных преград, организации паводков и затоплении путей наступающего противника. Но главное – о людях, которые обеспечивали работу ГЭС во время войны и участвовали в их восстановлении в послевоенный период.


«Крот истории славно роет»


Словосочетание «План ГОЭЛРО» известно всем. Он сыграл важнейшую роль в индустриализации нашей страны, без которой была бы невозможна Победа в 1945 году. Но что скрывается за этим словосочетанием, известно далеко не каждому.

Зато у каждого своё мнение. Те, кто считают советскую власть исторической ошибкой, часто относятся к плану ГОЭЛРО как пропагандистскому, отвлеченному от реальности прожекту – и при этом крайне бледным подобием дореволюционных проектов электрификации. Те, кто считают советскую власть историческим достижением, часто рассматривают план ГОЭЛРО как начало электрификации страны – и при этом отрицают все предыдущее развитие техники. В результате план получается у каждого свой.

К счастью, можно сделать то, чем сейчас практически никто не занимается – обратиться к первоисточнику. Даже вступительная часть плана чрезвычайно интересна, включая язык, которым она написана. За этими живыми словами скрываются живые люди – получившие прекрасное образование, имеющие значительный опыт практической работы в энергетике, познавшие тяготы мировой войны и революции, но не опустившие рук оптимисты.

У нас долгое время Первая мировая война находилась в забвении – как бы в тени революции 1917 года. Но для разработчиков плана ГОЭЛРО она была, безусловно, главным событием жизни, основой их образного ряда:

Авторы плана не знали, что в будущем страну – и не только нашу – ожидает многолетняя изоляция. Трудности, возникшие в торговле и трансграничном перемещении после Первой мировой войны, казались досадными и временными – ведь до нее ничего подобного не было. Мысль о том, что раскол человечества всерьез и надолго, пока не овладела умами:

Десятилетия работы Госплана приучили его современников к тому, что «план – закон, выполнение – долг, перевыполнение – честь». Однако Госплана во время работы ГОЭЛРО еще не было; более того, именно эта комиссия в него впоследствии и трансформировалась. Пока же у членов комиссии не было никакой уверенности ни в сроках, ни в цифрах:

Несмотря на то, что в работе над планом участвовали в основном инженеры, в нем время от времени проскальзывает одно из главных предчувствий двадцатых годов – предчувствие мировой революции трудящихся. Но это не потому, что инженеры поддались коммунистической пропаганде – в те годы инженеры считали своим долгом думать о переустройстве общества, причем не только техническом:

Сейчас модно говорить об особом пути нашей страны, который рассматривается либо как единственно верный, либо как единственно неверный – но в любом случае отличающийся от пути остального мира. Авторы плана ГОЭЛРО, как ни странно, не считали себя ни единственными в мире отличниками, ни единственными в мире двоечниками. Они вообще не отделяли себя от остального мира:

Одни из нас думают, что власть всегда не права, другие – что она всегда права, и дискуссия с властью часто превращается в диалог глухих. Но авторы плана ГОЭЛРО, хоть и определяли путь развития страны на десятилетия вперед, отнюдь не были глухи к критике и рассматривали предлагаемые альтернативные пути. Они спорили и доказывали свою правоту цифрами:

Времена великих строек памятны как времена сверхнапряжения и лишений, вынужденных или идейных. На этом, однако, авторы плана ГОЭЛРО совершенно не настаивали; более того, считали противоестественным. Все предшествующее развитие инженерных отраслей шло в направлении облегчения существования человека, повышения его комфорта и улучшения условий труда – вплоть до отказа от физической составляющей этого самого труда. Авторы плана считали, что именно этому они и должны способствовать:

Значит ли это, что в глубине души авторы плана ГОЭЛРО были лентяями? Конечно, нет. Они умели и любили работать, просто не хотели совершать напрасных, непродуманных или же вынужденных действий.

План ГОЭЛРО был перевыполнен, но очень многое из того, о чем думали его авторы, пошло не совсем так, как им бы хотелось. Это – судьба всех человеческих начинаний. Каждое новое поколение начинает писать свою историю с чистого листа и вспоминает о предшественниках разве лишь только за тем, чтобы упоминанием их ошибок повысить свою самооценку. Однако то, в чем предки были правы, мы больше не связываем с ними – это уже наше, мы сами так думаем, мы сами это знаем и умеем.

Но почему мы сами так думаем, знаем и умеем? В том числе потому, что 95 лет назад, в марте 1920 года, группа инженеров, объединенных в государственную комиссию по электрификации, решили бросить вызов разрухе, которая, как многим тогда казалось, пришла в Россию навсегда.


Как готовили танки к прохождению белорусских болот


Под руководством Б.В. Проскурякова в военное время проводились эксперименты по прохождению танков по болотам для прорыва вражеской обороны.

Болота всегда имели печальную славу мест, непроходимых боевой техникой. Артиллерия, танки, бронетранспортеры и другие боевые машины были рассчитаны, как правило, на движение по твердым грунтам. Даже распутица представляла для них сложное препятствие, для преодоления которого требовались специальные инженерные работы.

Первые серьезные попытки в разрешении проблемы проходимости болот относятся к периоду Зимней, а затем и Великой Отечественной войны. Это были смелые эксперименты, проведенные советскими инженерами. Они были необходимы, ведь северо-западная часть Союза на 35% была занятой болотами, такой же процент заболоченности земель был в Финляндии. Много болот находилось в Восточной Пруссии, Польше.

Настил по болоту для провода тяжелой техники
Настил по болоту для провода тяжелой техники

Еще до начала ВОВ изучением вопроса о проходимости болот начали заниматься Военные Округа и другие специальные организации. Однако это были довольно разрозненные, случайные исследования, не способные не только разрешить проблему, но и поставить теоретико-экспериментальные задачи для дальнейших исследовательских работ. В первые же дни войны со всей очевидностью обнаружилось отсутствие знаний о проходимости болот боевой техникой. Срочное и ответственное задание по решению этой проблемы было дано Государственному Гидрологическому институту Красной Армии. В его составе была организована Специальная Экспедиция под командованием Б.В. Проскурякова – до войны он работал во ВНИИГ, и вернулся туда же после демобилизации.

Б.В. Проскуряков в своем рабочем кабинете
Б.В. Проскуряков в своем рабочем кабинете

Еще во ВНИИГ Борис Владимирович организовал лабораторию гидротермики, которая занималась исследованиями русловых процессов и зимнего режима рек, увлажненности различных грунтов. Имеющийся богатый инженерный опыт и практические наработки позволили Б.В. Проскурякову с честью выполнить важное для обороны страны задание. В конце 1942 – первой половины 1943 года Специальной Экспедицией были выполнены в натуре испытания проходимости типичных болот различными боевыми машинами, поставлены лабораторные и полевые исследования свойств торфа и даны практические рекомендации по проходимости болот. Испытания проводились на опытном полигоне Монетка под Свердловском, куда во время войны был эвакуирован Гидрологический институт.

Результаты этих экспериментов были использованы в легендарной операции «Багратион», начавшейся с белорусских болот 23 — 24 июня 1944 года. Подготовка наступления шла в условиях сверхсекретности. Благодаря ленинградским гидрологам были разработаны оптимальные решения для передвижения тяжелой военной техники по заболоченным землям. Именно эту тактику выбрал К.К. Рокоссовский в Бобруйской наступательной операции - удара через болота враг никак не ожидал – ведь на немецких картах эта территория значилась непроходимой. Операция «Багратион» оказалась не просто стратегически успешной - она стала победной, отправной точкой стремительного освобождения Беларуси, а после и всей Европы.

После окончания войны Б.В. Проскуряков обобщил результаты своих исследований в серии монографий, благодаря чему была создана специальная военная дисциплина – «Проходимость местности боевой техникой».


Кабель жизни


История энергоснабжения Ленинграда во время блокады – одновременно и героическая, и очень специфичная с технической точки зрения. Блокадное кольцо, замкнувшееся вокруг города в сентябре 1941 года, имело лишь одну брешь – Ладожское озеро. По нему зимой 1941-1942 года шло снабжение города продовольствием и топливом – временная, как полагали военные, мера.

Главной целью было снятие блокады. Но в реальных условиях зимы 1941-1942 года стало очевидно, что на достижение этой главной цели нет ни людей, ни ресурсов. За осень и зиму противнику удалось создать глубоко эшелонированную оборону, прорвать которую было невозможно даже ценой огромных потерь – долгие и кровопролитные бои на Невском пятачке это доказали. Поэтому весной 1942 года руководство страны пришло к ясному пониманию: если освободить город от блокады пока невозможно, надо кардинально улучшить его снабжение, в том числе и энергией.

Инициатором создания кабеля жизни был, по воспоминаниям главного инженера Кабельных сетей Ленэнерго Александра Петровича Щеглова, уполномоченный Государственного Комитета Обороны СССР Алексей Николаевич Косыгин. В шестидесятые-семидесятые годы он шестнадцать лет занимал пост председателя Совета Министров СССР и прославился проведением экономических реформ в конце 60-х годов.

В начале марта Косыгин собрал в Смольном совещание по прокладке подводного кабеля с еще не восстановленной после эвакуации осенью 1941 года Волховской ГЭС. Первоначально планировалось проложить два кабеля напряжением 35 киловольт, однако оказалось, что имеющиеся у завода «Севкабель» ресурсы не позволяли выполнить эту задачу. Вместо двух кабелей по 35 киловольт решили проложить четыре кабеля сечением 3*120кв.мм по 10 киловольт. Каждый кабель бронировался стальной проволокой диаметром 4 мм.

Ленинградские кабельщики имели определенный опыт в прокладке таких кабелей и до войны (в том числе на расстоянии 11 км по дну Финского залива), но в условиях военного времени эта технология была очевидно неприменима. Главным ее недостатком была необходимость монтажа кабеля на судне уже после прокладки (проложенные фрагменты поднимались и соединялись при помощи специальных муфт), а это длительный и рискованный процесс.

Начальник строительства кабельных сетей Иван Ежов предложил смонтировать кабель на барже еще до его прокладки. Это сокращало время прокладки, но требовало очень слаженной работы и создавало массу технических сложностей. К 7 августа кабели были изготовлены заводом, и военный совет Ленинградского фронта принял решение о его скорейшей прокладке.

24 августа первые барабаны с кабелем прибыли на монтажную площадку. Работницы подавали кабель с площадки на баржу, где его принимали и раскладывали связисты, а затем монтировали специалисты «Ленэнерго». Первый кабель прокладывали в два приема – судно шло со скоростью 2-3 километра в час, при довольно сильном ветре и волнении. Длина подводной части кабеля оказалась равной 21,5 км, соответственно прокладка занимала 8-10 часов – то есть практически все темное время суток в конце августа.

Первые два кабеля были сданы в эксплуатацию 23 сентября 1942 года. Этот день считается днем прорыва энергетической блокады Ленинграда. Заработали не только два подводных кабеля, но и две трансформаторные подстанции – понижающая на восточном берегу и повышающая на западном. И еще два участка воздушной ЛЭП 60кВ – от ГЭС до понижающей подстанции и от повышающей подстанции до города.

30 сентября был включен третий, 4 октября – четвертый кабель. Однако предстояли еще многочисленные ремонты из-за проблем с изоляцией, ведь из-за отсутствия изоляционных материалов на «Севкабеле» изолировали кабель гознаковской бумагой. Водолазам приходилось часами искать кабель на глубине до 20 метров. Время их работы удалось сократить лишь благодаря специальному прибору, изобретенному и изготовленному специалистами Ленэнерго.

Но четвертый кабель не стал последним – было принято решение проложить еще один. К сожалению, при прокладке пятого кабеля в ночь с 29 по 30 октября корабли, занятые прокладкой, подверглись бомбардировки с восьми самолетов противника. Погибли пулеметчик и водолаз, смертельное ранение получил гидрограф, многие были ранены, пострадал и кабель. Но судно удалось спасти, и через пять дней отремонтированный пятый кабель был проложен и сдан в эксплуатацию. В квартирах ленинградцев впервые за время блокады появился свет.

Через два года, летом 1944, кабель был поднят из Ладожского озера. Ленинград к этому времени был освобожден от блокады, и энергия Волховской ГЭС стала поступать к нему по обычным ЛЭП. Но драгоценный «кабель жизни» по-прежнему в строю – его фрагменты проложены под Невским проспектом. И лишь несколько метров стали музейными экспонатами.


"Пересадка" гидротурбин


После начала Великой Отечественной войны руководством Советского Союза было принято решение об экстренном создании новых производств, главным образом оборонного назначения, на Урале, в Сибири и Средней Азии. Большинство из них строилось на основе эвакуированных предприятий.

Новые заводы требовали энергоснабжения, которое можно было обеспечить в том числе за счет строительства гидроэлектростанций. В связи с этим было принято решение об ускоренном возведении целого ряда средних и малых ГЭС, но сразу же возникла проблема обеспечения новых станций оборудованием, в первую очередь – турбинами и генераторами.

Машинный зал Кондопожской ГЭС: агрегаты эвакуированы
Машинный зал Кондопожской ГЭС: агрегаты эвакуированы

Гидротурбины в СССР в то время выпускались лишь на одном предприятии – Ленинградском металлическом заводе (ЛМЗ), основные мощности которого оказались в блокадном Ленинграде. При содействии эвакуированных специалистов ЛМЗ было развернуто производство гидротурбин на новом Уральском заводе гидромашин, первую продукцию он выпустил в 1943 году. Еще одним источником гидросилового оборудования стали поставки союзников. Но самым необычным методом решения проблемы нехватки оборудования стало использование эвакуированных гидроагрегатов.

Специфика гидроэлектростанций заключается в том, что каждая ГЭС – уникальное сооружение, и турбины для каждой из них производятся по индивидуальным проектам. Соответственно, просто так перенести турбины с одной ГЭС на другую невозможно. Перед советскими инженерами возникла уникальная задача – было необходимо спроектировать новые гидроэлектростанции под существующие турбины, изготовленные для совсем других станций.

“Донорами” гидротурбин стали гидроэлектростанции Северо-Запада – Карелии и Мурманской области. С Кондопожской ГЭС эвакуировали три гидроагрегата, два – с Нижне-Туломской ГЭС и один – с ГЭС Нива-2. “Рецепиентами” же – новые гидроэлектростанции в Узбекистане, на Чирчик-Бозсуйском каскаде. Использование уже имевшихся машин позволило всего за два-три года возвести пять новых ГЭС – Аккавакскую-1, Саларскую, Кибрайскую, Актепинскую и Нижне-Бозсуйскую №1. После окончания войны агрегаты не вернулись на свои изначальные станции – для них изготовили новые машины.

Эвакуированные агрегаты со Светогорской и Лесогорской ГЭС в Ленинградской области планировали установить и на новых ГЭС на Урале – Широковской, Понышской и Вилухинской. Но эти планы реализовать не удалось – Широковскую ГЭС удалось пустить уже после войны со специально изготовленными для нее агрегатами, а от возведения двух других станций решили отказаться.


Все ушли за дровами


Чтобы понять, какой переворот в сознании современников прозводила электрификация, надо узнать, как они жили до нее - и многие вопросы отпадут сами собой. К счастью, произведения классической литературы сохранили столь яркие свидетельства времени, что сомнений не остается: другого пути у страны просто не было. Без электроэнергии еще одну войну Россия просто не пережила бы.

Мир до Первой мировой войны обычно представляется стабильным и свободным. Границы еще не были закрыты на замки, экономики черпали энергию из угля, цена на который была сравнительно низкой - что, конечно, не устраивало сотни тысяч шахтеров, время от времени бастовавших. Но угольных бассейнов было много, и несмотря на феноменальную способность шахтеров к объединению для защиты своих интересов, не они контролировали цены на уголь.

Давно уже прошли времена, когда на британских островах добывали больше половины всего мирового угля (1870). В этом году на берегах Кальмиуса уэльский горнопромышленник Юз начинает разрабатывать уголь в Донбассе (Донецк до 1923 года назывался по имени своего основателя Юзовкой). Но за сорок лет российская угледобыча достигает уровня лишь в 12% от британской - или 7% от американской, или 13% от германской. Две трети этой добычи - Донбасс.

В годы Великой Отечественной войны конная тяга применялась на лесовозной узкоколейной железной дороге в Коуровском леспромхозе на Урале. Фото 1941 года.
В годы Великой Отечественной войны конная тяга применялась на лесовозной узкоколейной железной дороге в Коуровском леспромхозе на Урале. Фото 1941 года.

А между тем уголь и развитие железных дорог - это главный показатель не только экономики, но и обороноспособности государства. Шансы в вооруженном противостоянии между Россией и Германией определяются не количеством призывников или, к примеру, лошадей (здесь на 1 немецкую лошадь приходилось пять-шесть наших), а количеством и пропускной способностью железнодорожных магистралей, по которым фронт будет снабжаться во время войны, и наличием угля для паровозов. И здесь преимущество снова не на нашей стороне.

Существовала еще одна, критическая уязвимость - Петербург. Столица была сильно удалена от основных источников угля империи - Донбасса и Польши - и была вынуждена импортировать уголь из Англии. С учетом транспортных издержек он оказывался дешевле донбасского. В общей сложности импортный уголь составлял лишь 15% от выработанного в стране, но заменить его в случае войны было крайне сложно - пропускная способность ведущих в столицу железных дорог была практически исчерпана.

И вот начинается неожиданная и даже невероятная Первая мировая война. Германский флот перекрывает Балтийское море, поставки угля из Англии прекращены. Война осенью 1914 года перемещается на территорию Польши, с весны 1915 года российская Польша оккупирована Германией и Австро-Венгрией - этот источник угля также закрыт. Донецкие шахтеры, как и другие подданные империи, подлежат призыву в действующую армию, их места в шахтах заменяют старики, подростки и негодные к строевой - и добыча угля резко падает.

Донбасс еще как-то держится во время мировой войны, но германская оккупация после Брестского мира и гражданская война его добивают: многие шахты затоплены, квалифицированных шахтеров и особенно инженеров нет, добыча минимальна - она еле дотягивает до одной шестой от довоенной. Это потом, к 1940 году, Донбасс перекроет уровень 1913 года в четыре раза - а пока угля просто нет.

В те времена, когда в Москве (куда столица перебралась из Петербурга, чтобы быть поближе к энергетических и продовольственным ресурсам) заседает комиссия ГОЭЛРО, население на местах решает куда более приземленные задачи - пытается согреться. Не такая простая задача для горожанина в мире без газа, нефти, угля и электроэнергии.

Это произведение отечественной литературы известно, наверное, всем, хотя мало кем любимо - кроме миллиардного китайского народа. Но помимо сомнительного первенства в жанре "социалистического реализма", основательно забытый автобиографический роман Николая Островского "Как закалялась сталь" - это хроника достаточно безуспешных попыток преодоления энергетического кризиса в отдельно взятом городе Киеве.

От Донбасса до Киева сравнительно недалеко, но раз угля нет, то новая власть начинает заниматься организацией добычи самого простого и одновременно наименее энергоемкого топлива - дров. Чтобы наладить снабжение города дровами, герои романа - и соответствующие им в истории трудармейцы под командованием Берзина - осенью 1921 года строят узкоколейную железную дорогу на конной тяге от лесоповала в районе современного города Боярка до Киева. Всего-навсего тридцать километров, огромное количество жертв от переохлаждения и тифа - но альтернативой такому способу добычи энергии была смерть от холода и голода.

И такая плачевная картина наблюдалась по всей стране. Именно поэтому в разработках ГОЭЛРО столько внимания уделено альтернативам местным источникам энергии - а именно дровам. Авторы плана понимали, кто будет его читать и выполнять. Лесорубам поневоле в плане доказывается, что лучше уж строить плотины на реках и станции на торфе - всего-навсего потому, что для обеспечения привычного уровня энерго- и теплоснабжения рубкой и доставкой дров должно заниматься количество работников, равное двойному населению страны.

План ГОЭЛРО и последующие за ним пятилетние планы преобразили энергетику страны и подготовили ее к будущим испытаниям. Конечно, удар гитлеровцев 1941 года по нашей стране был страшен. Были захвачены или разрушены два важнейших угольных бассейна - Донецкий и Подмосковный - в сумме более половины суммарной угледобычи СССР. С осени 1941 года во многих городах была введена дровяная повинность - на лесозаготовки мобилизовывали студентов и школьников. Но уже работали Кузбасс, Караганда, Урал, Воркута, Дальний Восток. Танкеры везли бакинскую и доссорскую нефть по Волге, в верховьях которой уже работали мощные ГЭС - Угличская и Рыбинская. И поэтому даже такой страшный удар по нашей стране, как 1941 год, не стал смертельным.


Кегумская ГЭС: разрушена войной, восстановлена СССР


Вторая Мировая война была временем быстрого изменения границ, из-за которого некоторые ГЭС начинали строить одни государства, а заканчивали другие.

В 1936 году в независимой Латвии началось строительство первой гидроэлектростанции на реке Даугаве (Западной Двине) – Кегумской. Станция возводилась при содействии Швеции и была крупнейшей стройкой Латвии.

Кегусмкая ГЭС
Кегусмкая ГЭС

В 1939 году заработали первые три (из четырех) гидроагрегата станции, а в 1940 году после присоединения Латвии к Советскому Союзу на недостроенную ГЭС пришли советские инженеры. Но достроить ГЭС не успели – в 1941 году началась Великая Отечественная война, гидроэлектростанция была быстро захвачена немецкими войсками и оставалась под их контролем до 1944 года. В районе станции велись интенсивные бои (остатки бетонных дотов на берегу реки сохранились по сей день), и оборудование ГЭС, в частности все три гидроагрегата, было сильно повреждено.

Уже в 1945 году начались работы по восстановлению Кегумской ГЭС, а в 1947 году заработали три агрегата станции. Четвертую машину смонтировали в 1952 году. По конструкции Кегумская ГЭС представляет собой русловую гидроэлектростанцию с земляной плотиной. В 1970-х годах станция была реконструирована – было построено второе здание ГЭС, и мощность Кегумской ГЭС увеличилась с изначальных 68 МВт до 260 МВт.

В настоящее время на территории Кегумской ГЭС организован музей, где в том числе можно увидеть историческое рабочее колесо первых турбин станции (оригинальные турбины были заменены на новые в 1998-2001 годах).


Свистухинский клад


Если бы история повернулась чуть по-другому, археологи будущего обнаружили бы в ставропольской степи удивительный клад и вряд ли смогли понять, как он туда попал.

Эта история началась в тридцатые годы, начало которых было омрачено страшным голодом на юге европейской части СССР. Историки по разному оценивают вклад политических, экономических и природных факторов в это явление, но выводы из голода были сделаны довольно быстро – на воде реки Кубань надо создать мощную оросительную систему, чтобы задержать водные ресурсы северных склонов Кавказа и использовать их для полива степных земель. Для этого надо было строить каналы и плотины.

Свистухинская ГЭС
Свистухинская ГЭС

Систему каналов предполагалось регулировать электростанциями – небольшими по электрической мощности. Но мощность не является единственной и далеко не всегда важнейшей характеристикой такого сложного, многоотраслевого объекта, как ГЭС. В данном случае Свистухинская гидроэлектростанция строилась для обслуживания пятидесятикилометрового Невинномысского канала, к возведению которого приступили в 1936 году. На 12 километре этого канала через год начали возводить деривационную ГЭС с расчетным напором 22 метра.

К началу войны на стройплощадку ГЭС были доставлены пропеллерные турбины и генераторы шведского производства. Рабочие колеса турбин были сравнительно невелики – диаметром менее двух метров. Когда летом 1942 года германские войска начали наступление на южном участке фронта и прорвались на Кубань, гидростроители решили рискнуть и вместо того, чтобы организовывать срочную эвакуацию ценного оборудования, оставить его недалеко от станции. Но для того, чтобы гидроагрегат не достался врагу, его спрятали – хорошо упаковав, закопали в степи.

Немцы контролировали Кубань и Ставрополье пять месяцев. После победы наших войск в Сталинградской битве и последовавшем за этим наступлением в направлении Ростова-на-Дону группировка противника на Северном Кавказе оказалась на грани окружения. 21 января 1943 немецко-фашистские захватчики спешно отступили, так и не найдя закопанное оборудование. Через год, 11 февраля 1944 года Государственный комитет обороны принял постановление о возобновлении строительства Невинномысского канала и Свистухинской ГЭС. Турбины и генераторы нашли, откопали и вернули на стройплощадку.

В 1948 году и канал, и ГЭС вошли в строй. Страна, пережившая Великую Отечественную войну и очередную засуху и голод 1946-1947 годов, остро нуждалась в кубанском зерне. Она его получила в том числе и благодаря воде Кубани, направленной на степные поля. Возможно, именно поэтому до сих пор помнят лозунг, установленный в 1947 году на одном из гидротехнических сооружений Ставропольского края – «Течет вода Кубань-реки, куда велят большевики».


Куйбышевская ГЭС: стройка, остановленная войной


Проектный вид Куйбышевской ГЭС
Проектный вид Куйбышевской ГЭС

С середины 1930-х годов в СССР началось крупное гидроэнергетическое строительство на Волге. Крупнейшей гидроэлектростанцией на этой реке должна была стать Куйбышевская ГЭС на территории современной Самарской области.

Ее строительство было санкционировано 10 августа 1937 года. Предполагалось построить на Волге в районе Самарской Луки гидроэлектростанцию мощностью 3400 МВт (на тот момент – крупнейшей в мире) со среднегодовой выработкой электроэнергии 15 млрд.кВт.ч. – вдвое больше, чем все электростанции, запланированные по плану ГОЭЛРО.

Проект Куйбышевской ГЭС предусматривал создание сложного комплекса гидротехнических сооружений – плотины, судоходных шлюзов и ГЭС мощностью 2000 МВт на Волге, а также канала со шлюзами и ГЭС мощностью 1400 МВт у Переволок – узкого перешейка в основании Самарской Луки. Необходимо было выполнить фантастический объем работ – переместить 359 млн кубометров грунта и уложить 12 млн кубометров бетона, что не имело аналогов в истории мирового строительства. Было запланировано использование крупнейших в мире гидроагрегатов мощностью 200 МВт, создание огромного водохранилища площадью около 6500 квадратных километров и объемом 53 кубических километра.

С середины 1930-х годов в СССР началось крупное гидроэнергетическое строительство на Волге. Крупнейшей гидроэлектростанцией на этой реке должна была стать Куйбышевская ГЭС на территории современной Самарской области.

Строительство Куйбышевской ГЭС было поручено НКВД, которое уже в сентябре 1937 года организовало Самарский лагерь. Руководство Куйбышевстроем было возложено на С.Я. Жука, который одновременно стал главным инженером стройки. Пуск первых гидроагрегатов был намечен на 1948 год.

С самого начала строительство Куйбышевской ГЭС преследовали организационные проблемы и недостаток финансирования. Проектное задание было утверждено только в 1939 году, технический проект гидроузла так и не был окончательно разработан. В итоге к 1940 году, когда планировалось начать возведение основных сооружений ГЭС, удалось лишь выполнить инженерные изыскания и часть подготовительных работ (строительство дорог, ТЭЦ для энергоснабжения стройки и т.п.).

В результате осенью 1940 года, учитывая приближение войны и необходимость перенаправления усилий на более приоритетные проекты (строительство авиационных заводов, расширение Волго-Балтийского и Северо-Двинского каналов), было принято решение о консервации стройки.

Возобновить возведение Куйбышевской (ныне Жигулевской) ГЭС удалось только в 1949 году. Но это была уже совсем другая станция, сооруженная по новому проекту в другом месте с более благоприятными геологическими условиями.


Гидроэнергетический Ленд-лиз


Сенгилеевская ГЭС
Сенгилеевская ГЭС

Помощь США и Великобритании Советскому Союзу в годы Великой Отечественной войны не ограничивалась поставками оружия. Поставлялось и разнообразное оборудование, в том числе и для гидроэлектростанций.

Из-за того, что сроки строительства ГЭС довольно значительны, поставленные гидроагрегаты заработали уже в послевоенные годы, хотя сами станции начали возводить в годы войны. Большая часть импортных гидроагрегатов исправно работает до сих пор – вот уже около 70 лет, представляя собой действующие памятники эпохи.

Таблички на гидроагрегатах Дзауджикаусской ГЭС
Таблички на гидроагрегатах Дзауджикаусской ГЭС

Два американских гидроагрегата (и еще один – отечественного производства) установлены на Дзауджикауской ГЭС мощностью 8 МВт, построенной на реке Терек в г.Владикавказе в 1948 году. Турбины поставлены фирмой Leffel, генераторы фирмой Allis-Chalmers.

Две турбины Leffel (соседствующие с двумя отечественными машинами) работают и на Майкопской ГЭС мощностью 9 МВт на р.Белая в Адыгее. Генераторы опять же американские, фирмы Elliot.

Английский генератор фирмы English Electric работал с 1953 по 2006 годы на Сенгилеевской ГЭС мощностью 15 МВт в Ставропольском крае. Сейчас от него осталась только табличка в музее Каскада Кубанских ГЭС – в ходе модернизации станции генератор был полностью заменен.

В 1949 годы заработала Верхотурская ГЭС мощностью 7 МВт на реке Тура в Свердловской области, из ее трех гидроагрегатов два американских, с турбинами фирмы S.Morgan Smith Co., они успешно работают и сейчас.

Гидроагрегаты Дзауджикаусской ГЭС
Гидроагрегаты Дзауджикаусской ГЭС

Несколько ленд-лизовских агрегатов продолжают трудиться на гидроэлектростанциях Казахстана. На Алматинских ГЭС-6, -7 и -8 мощностью по 2,5 МВт, а также Тишинской ГЭС мощностью 6 МВт, введенных в эксплуатацию в 1946-1949 годах, установлены турбины Leffel и генераторы General Electric. Один из гидроагрегатов Хариузовской ГЭС мощностью 5 МВт изготовлен фирмой British Thomson-Houston.

Наконец, заокеанские машины попали и в Киргизию – на Лебединовской ГЭС мощностью 7,6 МВт, заработавшей в 1943 году, стоит гидроагрегат General Electric, а на Аламединской ГЭС-2 мощностью 2,5 Мвт (пущена в 1948 году) – турбины Leffel.